Языковой вопрос. Необходимость мимикрировать была ужасной

В одном из постов я рассказывала о своем посещении днепропетровских фриков в 2005 году. И спрашивала, что во мне могло быть такого чудаковатого, чтобы они восприняли меня еще более фриковатой, чем они.

Не могу сказать, что человек я вполне нормальный, но явно не настолько, чтобы произвести в обществе такой фурор. Это не моя прямолинейность, не длинные перчатки или зеленые сапоги. И так, в комментариях почти все сразу догадались, что это, и написали правильный ответ — украинский язык.

Я просто говорила по-украински — вот и все. Так мало нужно, чтобы в те времена где-то в восточном регионе от тебя оху*ли полублаженные чувачки в странной одежде, которые среди города могут неожиданно начать танцевать и вопить песни. Повторюсь, в комментариях почти все ответили правильно. Некоторые даже не задумывались, а считали мои мысли чисто эмоционально, потому что это и их история тоже.

Читайте также: Иммунитет от… культуры

Но это не будет рассказом о том, как меня, несчастную, притесняли проклятые малороссы, потому что я, знаете, не очень угнетаемая женщина. Да и признаем, все мы — больше или меньше  — имеем проблемы с идентичностью, от которых сейчас пытаемся избавиться. И не в этом, в конце концов, дело. Сейчас вот ситуация 17-летней давности все больше и больше становится дикой и архаической. Не удивлюсь, когда вот этих чуваков сейчас банят в соцсетях за язык ненависти.

На украинский перешли люди, когда-то говорившие, что "никогда, никогда, никогда этого не сделают". Потому что что-то такое они почувствовали.

Причем именно Восток нашей страны я почему-то люблю даже больше, чем родной Запад. Запорожье люблю, потому что там были мои студенческие годы и первая работа. "Радио Запорожья. С нами приятно". Этот джингл начитывал мужчина со страшно сексуальным голосом. Еще с пар истории журналистики я знаю, что Харьков – очень украинский город и никак по-другому. В Днепре у меня всегда лучший шопинг. В Одессе я бы вообще жила и чувства к ней не омрачит ничто, даже валяющиеся возле Привоза наркоманы. Потому что это Одесский кинофестиваль, кинотеатр "РодЫна", классные рестораны и невероятная архитектура.

Читайте также: Нам нужна не просто украинская культура, а привлекательная украинская культура

Нет у меня ненависти и к русскому языку. Я отношусь к нему как к инструменту, потому что всю жизнь работаю с текстами и, уж извините, до сих пор могу получить удовольствие от талантливых образцов. Хотя и не так, как раньше. Могла и перейти на этот язык, потому что просто интересно было попрактиковать, хотя говорю я на нем до сих пор хреново. Но также я всегда воспринимала русский еще и как инструмент насилия

Странно, но нет у меня ненависти и к русскому языку. Я отношусь к нему как к инструменту, потому что всю жизнь работаю с текстами и, уж извините, до сих пор могу получить удовольствие от талантливых образцов. Хотя и не так, как раньше. Могла и перейти на этот язык, потому что просто интересно было попрактиковать, хотя говорю я на нем до сих пор хреново. Но также я всегда воспринимала русский еще и как инструмент насилия. Потому что на территории Украины он всегда таким и был. Пусть и кто-то будет яростно возражать.

Я постоянно видела совершенно дикие случаи. Когда люди, выворачивая себе челюсти, переходили на ломаный русский, только бы о них ничего не подумали, не хохотали и не считали рагулями. А кто считал? Такие же. На каждом шагу выяснялось, что у русскоязычных знакомых родители — украиноязычные. Или дедушка с бабушкой. Родная сестра моей бабушки стояла горой за свое право говорить по-русски и жить в такой среде, хотя перешла на нее в зрелом возрасте. Потому что переехала из Томаковки (на Днепровщине) в Запорожье и нужно было формировать статус. Что это все, как не насилие над самими собой? Этот переход происходил не добровольно, не по зову души, а по чувству стыда. За себя, за свою семью, за родственные традиции.

Я постоянно видела совершенно дикие случаи. Когда люди, выворачивая себе челюсти, переходили на ломаный русский, только бы о них ничего не подумали, не хохотали и не считали рагулями. А кто считал? Такие же

Читайте также: Роль Фарион — показывать ожесточенное пренебрежение. Разъединять

А у кого-то и не происходил, потому что было желание при всем говорить так, как говоришь. Русскоязычным, которым эти испытания кажутся не очень травматичными, предлагаю представить свою жизнь, когда на каждом шагу вам случается Ирина Фарион. Как в фильме "Быть Джоном Малковичем", помните, там был ресторан, полный Малковичей — гости, официанты, повара. Так бы продавщицы, таксисты, коллеги, преподаватели — все были бы Фарион, и вы бы по меньшей мере раз в час испытывали пренебрежение и агрессию.

Вот эта необходимость мимикрировать была ужасной. Особенно тем, что люди часто ее отказывались признавать. И это большая победа, что мы больше не должны так издеваться над чувством собственного достоинства.

Источник

Об авторе. Лена Чиченина – журналистка.

Редакция не всегда разделяет мнения, высказанные авторами блогов.

Следите за важнейшими новостями Украины! Подписывайтесь на нашу facebook-страницу и телеграм-канал.