"Хороший" Ленин

В юности мне приходилось слышать, а впоследствии даже читать у диссидентов, что Сталин, конечно, еще тот отморозок, а Ленин — меньшее зло. И если бы Сталин не захватил власть, у нас не было бы таких тотальных репрессий. Ну, и русский народ тоже пострадал, он в этом не виноват. А русская культура – велика и престижна. Моя учеба на украинской филологии была на треть украинской, особенно в Киевском университете, куда я перевелась из Львовского. Поэты моего поколения писали стихи о Ленине не только "в качестве паровоза" – в каждой поэтической книге или подборке должно было быть стихотворение о Ленине или Коммунистической партии, или хотя бы о мире. "Я цветы Ленину принес", — написал когда-то сейчас известный поэт, мой товарищ юности. Сейчас это выглядело бы извращением и вызывало бы дикий хохот. А тогда легкое удивление.

Культ Сталина был развенчан, поэтому об Иосифе Виссарионовиче не писали. О нем молчали. В украинской литературе был себе такой писатель Владимир Канивец, которому было позволено писать о Ленине, вожде мирового пролетариата. Конечно, Канивец сидел на самом верхушке литературного Олимпа и был недостижим даже для своих коллег. Тогда говорили о подобных членах секты социалистического реализма так, как сейчас говорят о мобилизованных россиянах: они не виноваты, их заставили. Надо было выживать.

Украинские власти за 30 лет ни разу не пытались разрубить гордиев узел, держа впрок "хорошего Ленина" и Расстрелянное Возрождение для умиротворения общества

Собственно, для того я и это пишу, чтобы мы все наконец поняли, что времена изменились, а методы нет. И украинские власти за 30 лет ни разу не пытались разрубить гордиев узел, держа впрок "хорошего Ленина" и Расстрелянное Возрождение для умиротворения общества. Правда, общество рушило памятники вождю как методически, так и спонтанно по всей Украине без разрешения центральной власти.

Абсолютное большинство художников расстрелянного Возрождения верили в "хорошего" Ленина и плохого Сталина, ибо были пролетарского и крестьянского происхождения, большевиками, революционерами, и верили в коммунизм. У некоторых были руки по локоть в крови. Они, подобно нынешнему сучукрлиту, отвергали традиционную украинскую культуру, но в отличие от него были очень талантливы и бессознательно работали на украинскую государственность, потому что украинцы могли читать между строк.

У нас принято идеализировать жертв. Они мешали Сталину создавать гигантскую тоталитарную машину, поэтому в 30-е годы их начали уничтожать. Произведения этих художников, конечно, стали достоянием культуры, но не следует забывать, что они искренне верили в коммунистические идеалы и хорошего Ленина. Рано или поздно они захотели бы выйти за пределы примитивной идеологической голограммы, удовлетворявшей массы: социальное равенство, доступ к образованию, жертвенность ради идеи. И спросили бы себя: "Что произошло с нашей революцией? Почему у украинских крестьян отбирают все и морят голодом? Почему среди равных есть более равные?". И пришли бы к выводу, что Сталин исказил ленинскую политику, а значит, его нужно прогнать.

У нас принято идеализировать жертв. Они мешали Сталину создавать гигантскую тоталитарную машину, поэтому в 30-е годы их начали уничтожать. Произведения этих художников, конечно, стали достоянием культуры, но не следует забывать, что они искренне верили в коммунистические идеалы и хорошего Ленина.

Так началась глорификация Ленина и она продолжалась вплоть до Независимости. Выхватывались цитаты вождя об Украине, создавались музеи, ставились памятники, которые ассоциировались со светлым будущим, а не тем, во что превратилась Российская империя – в Зону, окруженную колючей проволокой. Каждый, кто попадал в Москву, стремился посмотреть на Ленина в гробу. То есть по собственному желанию. А художники до конца 80-х, даже репрессированные, не верили в реальность Украины как самостоятельного государства. По меньшей мере грезили об очищении Системы и вольности, например, украинизации, открытии границ, ослаблении КГБ. Ибо у них не было доступа к архивам и книгам в спецхранах, которые помогли бы увидеть желто-голубой свет в конце тоннеля.

Зато можно было добиться успеха в Москве, если ты музыкант, режиссер или художник и пропасть там навеки для Украины.

Кровь – это еще не все. Культурный экзил во времена брежневского застоя в Москву или Нью-Йорк – нет разницы. Обрубленные корни все равно засохнут. И когда распался СССР, украинские художники, стоявшие рядом со старыми коммунистами ленинской закалки, стали на колени и с протянутой рукой перед левыми коммунистами.

Но это уже другая история, хотя мораль та же.

Специально для Эспрессо.

Об авторе: Галина Пагутяк, писательница. лауреат Национальной премии имени Тараса Шевченко.

Редакция не всегда разделяет мнения, высказанные авторами блогов.

Следите за важнейшими новостями Украины! Подписывайтесь на нашу facebook-страницу и телеграм-канал.