live
Спутник ASTRA-4A 12073 МГц. Поляризация-Н. Символьная скорость 27500 Ксимв/с. FEC 3/4

Лилия Гриневич: Каждый, кто идет на госслужбу, должен доказать владение украинским языком

Министр образования и науки Украины Лилия Гриневич в эфире Еспресо.TV об унятии «венгерских страстей» и языковом экзамене для госслужащих

Насколько я понимаю, ситуация с языковой статьей закона «Об образовании», подразумевается даже ее международное измерение, несколько нормализовалась. Этому предшествовали очень острые, если не сказать грубые заявления со стороны МИД Венгрии и Румынии. Сейчас есть ощущение, что как будто пошел какой-то конструктив?

Такие жесткие заявления как раз свидетельствуют и о порождении мифов, на основе которых можно делить людей. Язык очень часто раскалывал общество не только в Украине. В то же время это тема, которую могут эксплуатировать политики из-за границы со своей целью. Но сейчас мы перешли к углублению образовательного дискурса с нашими европейскими партнерами.

Я пошла по пути встреч с министрами образования различных стран, которые высказывали тем или иным способом – более цивилизованным, менее цивилизованным - свою обеспокоенность этим текстом статьи. И оказывается, что когда они читают этот текст, они его читают не в целом.

Они читают, что все обучение будет осуществляться только на государственном языке, но я хочу отметить, о чем именно языковая статья, - мы имеем возможность в начальной школе обучать в основном на языке меньшинства, пока дети овладеют определенным уровнем государственного языка.

Определенный адаптационный период

Да. После того, в зависимости от готовности детей, мы можем вводить часть учебного времени обучения на государственном языке и увеличивать этот объем обучения на государственном языке к старшим классам. Вследствие этого мы имеем, часть предметов на языке меньшинства, они никуда не исчезают, а часть - на государственном языке.

И именно то, что ребенок не только учит язык как предмет, а использует его для изучения других предметов, увеличивает терминологическую базу, улучшает лексический запас украинского языка ребенка.

Когда я начала говорить об этом с министрами образования, с министром человеческих ресурсов Венгрии, с которым у меня была встреча, они осознали полную адекватность наших аргументов. И поэтому именно в результате этих встреч с министрами появляется более конструктивная позиция.

Понятно, что политики все равно не отступаются от своего. Венгрия – это, вообще, отдельный вариант. В Венгрии сейчас идет предвыборная кампания. И надо сказать правду, что часть наших граждан имеют венгерские паспорта и голосуют на венгерских выборах.

Конечно, венгерские политики соревнуются: кто лучше защитит интересы венгров в Украине, иногда не углубляясь даже в самую суть процесса. 60% детей из школ с венгерским языком обучения, равно как и с румынским языком обучения, не могут сдать даже внешнее независимое оценивание по украинскому языку, то есть доступа к высшему образованию они не имеют.

Более того, до 50% не могут сдать математику на своем родном языке, это тоже большая проблема. И это свидетельствует еще и о низком уровне качества образования в части школ, потому что большинство из них – это школы в сельских территориях. Это тоже оказывает свое влияние.

А когда эта сельская территория является еще и местом компактного проживания, то ребенок не слышит вообще украинского языка, потому что и дома, и на улице он разговаривает только на родном языке, из другой языковой группы.

А как удалось найти общий язык с поляками? В свое время звучали весьма недипломатичные заявления со стороны того самого Ярослава Качиньского.

Поляки выразили свою озабоченность. Более того, Парламентская ассамблея Совета Европы приняла резолюцию, которая, по моему мнению, была названа вообще оценочно, потому что в ней говорилось, что якобы украинский закон «Об образовании» является большим препятствием для национальных меньшинств.

Украинская делегация выступила против. Поляки тогда проголосовали за эту резолюцию. Это было подогрето истерией и мифами вокруг этой статьи закона. Но когда министр образования Польши госпожа Анна Залевская приехала ко мне в министерство, и мы с ней провели переговоры и объяснили все детали статьи и ее имплементации, опять же, дискурс сразу изменился.

Ситуация с поляками была такая: они осознали во время переговоров, что сегодня польские школы учат так, как мы предлагаем в этом законе. Поэтому для них особых изменений не произойдет. Дети из польских школ изучают часть предметов на украинском языке и прекрасно владеют украинским языком. Более того, ВНО сдают также на украинском языке, большинство из них.

Мы понимаем, что есть еще российская сторона. И чтобы мы не говорили, чтобы вы не писали, что бы Венецианская комиссия не принимала, российская сторона будет всегда недовольна, они будут откровенно врать и перекручивать. Мы понимаем, что они будут использовать языковую карту в своих политических интересах, а политические интересы Кремля, к большому сожалению, - сеять раздор и дестабилизацию в Украине.

Нас интересует мнение наших европейских партнеров, потому что мы имеем свой интеграционный вектор, и этот вектор точно не на Восток, а на Запад. Поэтому мы работаем с европейскими партнерами.

Что мы можем принимать в расчет, и это нужно принимать во внимание, это интересы российского меньшинства, проживающего в Украине. Они являются украинскими гражданами, более того, часть из них защищает нашу независимость сейчас на фронте, и мы должны учитывать их интересы.

Но практика последних лет после Революции Достоинства демонстрирует, что значительная часть детей, которые идентифицируют себя как россияне из семей россиян, идут в украинские школы. Более того, они заинтересованы, чтобы их дети хорошо владели украинским языком. Это интересный тренд.

Есть еще одна особенность. Русскоязычным детям значительно легче, даже в сравнении с поляками, перейти на общение на украинском языке. И то, что они будут иметь больше возможностей использовать украинский язык в школе, (хотя дома они общаются на родном языке и изучают русский язык как предмет), поможет им в полноценном владении государственным языком и даст большие возможности для самореализации.

Когда русскоязычный ребенок приходит – это маленький ребенок – в школу, начальное образование он получает на родном языке, при этом учит украинский язык. До пятого класса этот ребенок имеет уже тот уровень, с которого мы можем вводить предметы на украинском языке.

При этом они будут иметь возможность продолжать дальше учить русский язык, - есть факультативные курсы, которые можно выбирать на русском языке. Но в основном обучение всех основных предметов будет осуществляться на украинском государственном языке.

Это вполне возможно для русскоязычных детей, но, я еще раз подчеркну, у них будет возможность изучать свой язык, и, возможно, применять еще какой-то факультативный курс, также на русском языке.

А как нам быть с изучением украинского языка? Будут, возможно, какие-то бесплатные курсы для граждан Украины, которые не владеют украинским языком на достаточном уровне, чтобы помочь им изучить, хотя бы принудительным способом, украинский язык?

На самом деле, если вы изучите все возможности, у нас есть много общественных организаций, различных институтов, которые проводят подобные курсы. И если кто-то хочет овладеть украинским языком, он может найти такую возможность. В конце концов, есть дистанционные курсы.

Должна быть какая-то определенная положительная мотивация, например, в доступе на государственную службу, либо для работы в органах местного самоуправления. Если у нас будет настоящий экзамен по украинскому языку, потому что вы знаете, что сейчас введен экзамен по украинскому языку для государственных служащих, но там есть возможность, что вы можете предъявить свою оценку из аттестата об общем среднем образовании, а иногда этот аттестат получен 25 лет назад.

Если бы это было сделано сразу, не было бы такого массового количества людей, которых надо пропустить через этот экзамен, но нам этот экзамен надо совершенствовать.

Более того, как раз на этой неделе мы имели совещание с различными партнерами по внедрению международного стандартизированного экзамена по украинскому языку. Это вроде экзамена по английскому языку, которым можно проверить, какой у вас уровень владения языком, начиная от А1 до С2.

И если мы внедрим такой экзамен, согласно европейским языковым рекомендациям, этот экзамен может быть инструментом и мотивацией для иностранцев, которые, например, изучают украинский язык как второй. В диаспоре молодое поколение учит украинский язык, у них нет инструмента этого международного экзамена.

Вот British Council проводит такой экзамен по английскому языку, Гете-Институт - по немецкому языку, также мы должны иметь свой стандартизированный экзамен по украинскому. К чему я веду? Что этот экзамен как инструмент может применяться и при доступе к определенным профессиям. Если вы идете в определенные, например, регулируемые профессии

Как государственная служба?

Государственная служба или юридические профессии, вы хотите быть судьей или прокурором, вы должны сдать и доказать, что у вас есть уровень С2 по украинскому языку. И только тогда вы можете идти на такую государственную службу. Это, к сожалению, не делается за один год, и хочу вам сказать, я считаю, что на самом деле такой подход изучения украинского языка и обучение части предметов на украинском языке, в частности в школах наших различных национальных общин, должен был бы начаться уже давно.

Государственный язык – это средство общественного согласия и интеграции государства. И нам в Украине надо смотреть на государственный язык тоже как на этот инструмент. И если посмотреть, например, на опыт Балтийских стран, которые являются членами Европейского Союза, то они пережили подобный трудный период трансформации.

Это был очень болезненный процесс. Я общалась с послом Латвии с послом Эстонии, и этот процесс еще не закончился. Они ввели у себя формулу 60 на 40, где дети начинают учиться на языке национальных меньшинств и имеют право учиться на языке национальных меньшинств до 9-го класса, а на уровне старшей профильной школы они должны дойти до соотношения изучения 60 процентов предметов на государственном языке, 40 процентов – на языке меньшинств.

Мы предлагаем подобную формулу. Мы еще не выписывали процентов, но почему сегодня страны Европейского Союза, зная прекрасно о моделях, которые уже работают в странах Балтии, так критически настроены к Украине?! Ведь у нас подобная ситуация.

Украинский язык был репрессированным языком. Украинский язык подвергался дискриминации на территории Украины очень много лет. И для нас в этом смысле является особенно важным вопрос развития языка, его терминологического аппарата, и возможность дать шанс каждому гражданину Украины овладеть этим языком.

Возвращаясь к проблеме украинских госчиновников. Какой примерно коридор времени у них есть, пока вы не начнете применять так называемые драконовские методы?

То есть когда учительницы украинского языка будут приходить в областную администрацию Херсонщины или Луганщины и говорить: «Уважаемый заместитель главы областной администрации, областной рады, прошу написать нам минимальный диктант».

Этим занимается госслужба, а не Министерство образования и науки. И, видимо, это вопрос к госслужбе. Мне известно одно: что все чиновники, которые набираются на госслужбу, сейчас должны сдавать экзамен или предъявить свои документы, которые уже сертифицируют определенный уровень украинского языка, в частности, это аттестаты о среднем образовании, где они изучали украинский язык, и должны иметь оценку.

Я убеждена, что предъявление аттестатов – это такая временная мера. Надо, все-таки, переходить к стандартизированному тестированию для всех. Чтобы каждый, кто идет работать на государственную службу, доказал свою состоятельность, что он владеет государственным языком.

новости партнеров

20 ноября, 2017 понедельник

20 ноября, 2017 понедельник

Видео

Введите слово, чтобы начать